Menu

ИСТОРИЯ

Зайнидин Курманов, профессор: Как возникли современные центральноазиатские республики

После победы русской февральской революции 1917 г. туркестанская интеллигенция, разделенная на пантюркистов и панисламистов, предлагали два варианта деколонизации региона. Панисламисты создать республику, в которую вошли бы все мусульманские народы России от Кавказа до Сибири. Пантюркисты – создать автономию тюркских народов Туркестана. В Коканде в ноябре 1917 г. по горячим следам революции была провоглашена тюркская автономия, которая приветствовала Советскую власть. Ее власть распространялась на некоторые территории современного Казахстана, Узбекистана и Кыргызстана. Ее архитекторы, главным образом “джадиды” ( мусульманские либералы) и партия “Шуро-Исламия” (мусульманские консерваторы) видели республику в составе демократической России. Первый премьер казах Мустафа Чокаев считал, что полноценной независимости пока не может быть из-за отсутствия подготовленных кадров и других необходимых условий. Она получила наименование “Кокандской автономии” и просуществовала до марта 1918 г., но была разгромлена военной силой Советов из Ташкента, настроенных шовинистически. Это привело к возникновению политического движения как басмачество, последние отголоски которого были подавлены Советами лишь к 40-х гг. ХХ в. Другая Тюркская автономия “Алаш” была провозглашена в г. Семипалатинск и просуществовала с декабря 1917 г. до весны 1920 г. Она тоже мыслилась как республика в составе демократической федеративной России. На ее месте большевики создали в 1920 г. Киргизскую АССР со столицей в г.Оренбург, обманув алашевцев, что они тоже будут участвовать в строительстве казахской государственности. В Пишпеке существовал кыргызский филиал партии “Алаш”, который активно поддерживал идеи казахских алашевцев. Но после образования Казахской АССР, большевистское руководство республики стало выступать за присоединение кыргызских территорий путем их поглощения. На такое кыргызские алашевцы не согласились. Они были за равноправный союз всех народов Туркестана, а не за поглощение. В результате этого, в 1921 г. бывшие лидеры пишпекских алашевцев (партия была ликвидирована после подавления Беловодского восстания в 1918 г.) Абдыкерим Сыдыков и Ишеналы Арабаев выступили с инициативой образования Кара-Кыргызской Горной области. Ленин в то время предлагал разделить Туркестан на 3 республики: Киргизию, Узбекию и Тукмению. Под киргизами в то время русские понимали казахов. Этот проект по ряду причин не удался. Но советское руководство поручило более детально изучить этническую карту населения, в результате которого выявились еще 3 крупных этноса: кара-кыргызы, каракалпаки и таджики. С учетом этого и было проведено национально-государственное размежевание Средней Азии. Вместо Туркестанской АССР, Бухарской НСР и Хивинской НСР были образованы 5 республик и областей: Узбекская ССР, Туркменская ССР, Кара-Кыргызская АО в составе РСФСР, Каракалпакская АО в составе Казахской АССР и Таджикская АССР в составе Узбекской ССР. Таким образом, в образовании советской таджикской и каракалпакской государственности большую роль сыграли кыргызские политики, которые свовременно подняли вопрос о возрождении своей национальной государственности и тем самым подстегнули советскую власть лучше изучить этническую карту Средней Азии. Хочу также обратить внимание наших читателей на политическое многообразие среднеазиатских партий, хотя речь идет о событиях вековой давности. А в нашей республике, к нашему великому стыду, до сих пор нет ни одной настоящей политической партии. Учите историю!
Зайнидин Курманов, профессор’

Зайнидин Курманов, профессор: Историческая справка к пограничным спорам

В 1921 г. Абдыкерим Сыдыков и Ишеналы Арабаев выступили с инициативой образования Кара-Кыргызской Горной области. Ленин в то время предлагал разделить Туркестан на 3 республики: Киргизию, Узбекию и Тукмению. Под киргизами в то время русские понимали казахов. Этот проект по ряду причин не удался. Но советское руководство поручило более детально изучить этническую карту населения, в результате которого выявились еще 3 крупных этноса: кара-кыргызы, каракалпаки и таджики. С учетом этого и было проведено национально-государственное размежевание Средней Азии. Вместо Туркестанской АССР, Бухарской НСР и Хивинской НСР образованы 5 республик и областей: Узбекская ССР, Туркменская ССР, Кара-Кыргызская АО в составе РСФСР, Каракалпакская АО в составе Казахской АССР и Таджикская АССР в составе Узбекской ССР. Образование Казахской АССР произошло раньше всех в 1920 г., т.к. в результате национал но-освободительного движения в 1918-1920 гг здесь была провозглашена “Автономия Алаш”, которуюбольшевики окрестили буржуазно-националистическим проектом. Т.о., в образовании советской таджикской и каракалпакской государственности большую роль сыграли кыргызские политики, которые подняли вопрос о возрождении своей национадьной государственности. Учите историю!
Зайнидин Курманов, профессор.

Зайнидин Курманов, профессор: «Уроки истории о трагедии кыргызской усобицы»

В середине XIX века на политической арене Кыргызстана появился новый военный и политический лидер с огромными амбициями и харизмой — глава сарыбагышей Ормон. Был он очень умным, талантливым и благородным деятелем. Хотел стать ханом, хотя у него не было на это права по законам чингизхановской «Ясы», объединить всех кыргызов и возродить кыргызскую государственность, некогда утраченную в результате внутренних усобиц и разборок. Имею в виду Кыргызский каганат, созданный в долгой и жестокой войне с тюрками в IX веке.

Так, вот он собрал в Котмалды кыргызских вождей – манапов – на всеобщий курултай под предлогом защиты кыргызов от военной агрессии, как это бывало не раз, и объявил себя ханом.

К границам кыргызов приближалась армия казахского хана Кенесары, «степного Ганнибала». Но Ормон объявил войну Кокандскому ханству, подданными которого были все кыргызские племена, кроме бугинцев. Кокандом управлял другой великий кыргызский вождь, главный визирь Алымбек-датка, который рассматривал империю как кыргызское ханство, где господствовали кыргызы и кыпчаки.

На курултай собрались не все вожди кыргызов. А значит, и съезд прошел, как бы сейчас сказали, недостаточно легитимно. Кыргызские удельные вожди не хотели еще быть под кем-то.

И тогда Ормон, по устным преданиям, прибег к угрозам – эффективному оружию того времени. Его воины взяли под прицел всех делегатов курултая. Ормон сам сел на белый войлок и сам надел на свою голову Ак-Калпак. Все это должны были сделать племенные и родовые вожди как знак своего согласия. Но в большинстве своем они не хотели воевать с Кокандской империей, не были готовы к этому, ханство было очень сильным. И каждый вождь при этом думал, а почему ханом должен быть именно Ормон, а не он сам?

Впоследствии, когда Ормон был вынужден вести международные переговоры, он подписывался в дипломатических документах, как чон-манап (старший манап) сарыбагышей, не упоминал свой ханский титул, так как «узурпация власти» по законам кочевников, оказывается, каралась смертью.

Никакой великой битвы близ Токмака не было, археологи не нашли ни одного меча или наконечника стрелы, которые бы свидетельствовали, что там была большая сеча.

Русский император наградил Ормона и его воинов медалями, немного деньгами, казачьими званиями, и все. Обещанные ему земли Старшего жуза, которые могли стать хорошей базой для Кыргызского ханства, и поддержать в борьбе за кыргызский трон, он проигнорировал.

Императору не был нужен на границах русской империи еще один суверенный хан. Ормон понял, что его обманули.

В отчаянии он решил создать кыргызское ханство сам, применяя военную силу. Напал на племя бугу, которое было подданным Китайской империи, и потерпел поражение. Боромбай-батыр, вождь бугинцев, носивший титул Вана («князь», «правитель» по-китайски), хотел его отпустить как брата, взяв с него клятву больше не нападать на него, но в плену Ормон погиб.

Так, была ликвидирована еще одна попытка кыргызской аристократии воссоздать кыргызское государство. Кланы и клановая психология в который раз победили и помешали кыргызам реализовать свое право на государственность.

Поучительный урок. Два национальных лидера, две судьбы, боровшиеся за объединение своих народов и павшие в борьбе за эту идею.
Почти сто лет назад нам с великим трудом удалось возродить свою национальную государственность, но межклановая борьба продолжается, не вразумляя наших политиков, что такая политика – это путь к развалу нашего государства.

Накануне превращения Кыргызстана в колонию России, Ормон предложил правящей кыргызской элите свой выход из ситуации. Возродить сильное кыргызское государство, каким оно некогда было во времена Енисейского каганата. Но не был понят и услышан ими. А Кыргызстан стал последним колониальным приобретением Российской империи на Востоке.

Зайнидин Курманов, экс-спикер ЖК, доктор исторических наук, профессор.

Байболот Абытов, профессор: Несколько слов о Кокум бие

Мы историки, за годы независимости довольно подробно изучили исторические личности кыргызов, разных лет и эпох. Разумеется  исторические  личности кыргызов, выдающиеся государственные, политические деятели,  и есть достояние нашего народа. Это Барс-бег, Мухаммед кыргыз,  Кокум бий, Кубат-бий, Ажы-бий, Ормон хан, Алымбек-датка, Мусулманкул, Боромбай, Курманджан-датка, Алымкул аталык, Шабдан, Тайлак баатыр, Пулат-хан (Исхак Молдо Асан уулу), Абдылдабек, Абдрахман афтобачи и другие личности досоветского периода. В советское время, достоянием нашего народа стали, ряд государственных и партийных  деятелей: А.Сыдыков, Ж.Абдрахманов, А.Орозбеков, Б.Исакеев, К.Тыныстанов, Т.Кулатов, И.Раззаков, Т.Усубалиев, А.Масалиев и мн. др.     

Разумеется, этим не исчерпывается изучение исторических личностей нашего народа, а исследователям еще предстоит большая, кропотливая и трудная работа в этом направлении. Например, до сих пор остается малоизученным, историко-политический портрет Кокум бия

Известно, что в XVII веке, Кокум бия  сыграл значительную роль в укреплении международных отношений  кыргызов, особенно в отношении казахского и узбекского народа.  Кокум бий также сумел показать себя достаточно талантливым командующим войск и искусным предводителем обьединенных сил, в войне с жунгарами. Он также был мужественным и героическим воином, предводителем своего народа, в борьбе за его свободу и независимости с иноземными захватчиками. 

Поддерживая тесный военно-политический союз с казахами, он поддержал и оказал неоценимую помощь Эшим хану в воцарении на ханском троне казахов. В свою очередь, благодарный Эшим хан, правителя всех южных кыргызов Кокум бия, назначил также правителем Ташкента. В памяти народа до сих пор сохранились известия о нем как «Кокум бийдин коктомосу» – «Уложения Кокум бия» и «Кокум бийдин кок кумбозу», которая находятся в нынешнем Шайхантаурском районе в мазаре-кладбище Карлыгач города Ташкента. Первое связано с тем, что после назначения его благодарным Эшим ханом правителем Ташкента, по собственной инициативе и при поддержке Эшима, он переселил в район города Ташкента кыргызов и казахов, с тем, чтобы те жили в дружбе и согласии с местными узбеками и другими народами. Именно в то время им был разработан целый ряд уложений и положений по развитию социально-экономического положения, как города, так и его старых и новых жителей. Именно эти уложения, разработанные и внедренные новым правителем Кокум бийем, впоследствии получило свое достойное названия «Кокум бийдин коктомосу». Видимо, он каждый раз обновлял или добавлял новые положения, и каждый раз прикреплялся, подшивался  предыдушим положениям, отсюда и его чисто кыргызское, народное название «Кокум бийдин коктмосу», которое прижилось и у других народов Ташкента. 

Другая память о нем сохранена в виде «Кокум бийдин кок кумбозу» – “Синий кумбез Кокум бия”. Дело в том, что после его смерти, благодарный и отдавший дань уважения Кокум бию, правитель казахов Эшим хан в мазаре – кладбище Карлыгач, города Ташкента построил из жженного кирпича огромный кумбез. Эшим хан заботился о том, как-то был выделен его могила, приказал купол кумбеза сделать синим, цветом неба, отсюда и в народе он очень быстро получил названия «Кокум бийдин кок кумбозу» – “Синий кумбез Кокум бия”, который сохранился до наших дней. Вполне возможно, что подобных малоизученных личностей еще много.       

Теперь, представьте себе каково было, правителю огромной территории гор и долин южных кыргызов, быть в XVII веке правителем древнего и знаменитого города Ташкента. И не просто быть очередным правителем, а оставить глубокий след в политической, социально-экономической и культурной жизни Ташкента, выдающемуся сыну кыргызского народа того времени. Для этого необходима как минимум острого ума, дюжина таланта, политической прозорливости и дальновидности, умения править не только своим, но и другими народами другого государства. Это должно быть гордостью всего кыргызского народа. К сожалению, личность Кокум бия все еще остается малоизученной, о нем имеются краткие сведения в работе доктора исторических наук, профессора О.Ж. Осмонова (портрет Кокум бия взаимствована с его работы), также в последней энциклопедии Кыргызстана. 

Полагаем, что наши исследования в этом направлении не являются окончательными, они естественно могут быть продолжены. Ученые могут выявить новые  архивные документы и другие материалы не только о Кокум бие, но и о других исторических личностей кыргызов и Кыргызстана. 

Мы еще раз утверждаем, что самым главным достоянием нашего народа и  государства были, есть и остаются  выдающиеся личности, государственные и партийные  деятели, дипломаты и искусные полководцы, ученые и деятели культуры. Именно эти люди благодаря своим выдающимся личным качествам, острому и трезвому уму, твердой воле, целеустремленности, незаурядной способности руководить людьми, компетентности, собственному видению большой политики и попыткой, очень часто удачно, сумели осуществить в ней свои цели, замыслы. Они многое сделали как для всего кыргызского народа, так и для нашего государства. 

К сожалению, за годы Советской власти, исходя из идеологических соображений, фактически были забыты многие исторические личности. Кокум бий не стал исключением. И только в годы суверенитета, благодаря общественно-политическим изменениям, которые произошли после распада СССР и обретением Кыргызстаном независимости, ученые получили возможность вернуться к  проблеме изучения выдающихся личностей кыргызов. Мы благодаря этому добились многого и целая плеяда исторических личностей, выдающиеся государственные, политические деятели нашего народа получили свою достойную оценку и нашли свое место на историко-политической арене нашего народа и государства. Нашей задачей является реальное осмысление их жизнедеятельности. Мы уже много лет создаем штрихи каждой отдельной личности, в хронологической последовательности создать единый историко-политический портрет выдающихся деятелей нашего народа. В действительности каждый из них нами, благодарными потомками, оцениваются не только как важные, выдающиеся политические деятели, но каждый из них является достоянием всего кыргызского народа. Задачей нынешнего поколения является всестороннее осмысление их жизнедеятельности. Обидно, когда о наших славных предках многие образованные люди, в том числе и интеллигентные кыргызы, не знают, не имеют адекватного представления.

Следовательно, нашей целью является желание довести до широкого круга читателей реальной и объективной информации о личностях, которые являются одновременно неординарными деятелями и достоянием нашего народа и государства. В этом смысле, было уместно напомнить несколько слов о Кокум бие, который все еще остаётся малоизученной личностью. 

Байболот Абытов, профессор.

Достигнута договоренность о сотрудничестве СЭЗ «Нарын» (КР) с казахстанским «Хоргосом»

Подписан меморандум о сотрудничестве между свободной экономической зоной «Нарын» и специальной экономической зоной «Международный центр приграничного сотрудничества «Хоргос» в рамках развития приграничного взаимодействия.

Также была достигнута договоренность о проведении I Межрегионального форума. Об этом говорится на официальном сайте правительства КР. Но подробной информации о деталях сотрудничества не сообщается.

Напомним, в 2020 году велись разговоры о строительстве в СЭЗ «Нарын» индустриального торгово-логистического центра «Ат-Баши», который должен был располагаться вдоль трассы Бишкек–Нарын–Торугарт. Ряд экономистов называл будущий объект конкурентом расположенного на границе Казахстана с Китаем торгового хаба «Хоргос».

Бюджет проекта оценивался в 280 млн долларов, а сам объект должен был занимать почти 400 гектаров. Учредителями проекта выступали китайский бизнесмен и один из местных предпринимателей.

Но из-за протестов местных жителей данная инициатива была отвергнута и договор расторгли.

Источник: “Служба новостей Центральной Азии”

Война в Саяно-Алтайском регионе. В 1273 году Енисейские кыргызы обрели независимость на два десятилетия

В 1206 году на всемонгольском курултае Темуджин был избран великим каганом, приняв имя Чингисхана. Там же был принят план покорения «вечерних стран до последнего моря». Для завоевания «лесных народов», был послан старший сын Чингисхана, Джучи. Его армия вторглась в пределы енисейского государства. Кыргызские князья, зная судьбы других соседних племён, не решились на борьбу и подчинились без сопротивления. За это они сохранили общее управление своими подданными, приняв на себя всё бремя даннических обязательств.
Это позволило енисейским кыргызам на какое-то время уберечь страну от столкновения с монголами. Но основным условием подчинения, помимо «изъявления знаков покорности», был «налог кровью» – обязанность поставлять воинов в монгольские войска. Этим они раздражали свободолюбивых и воинственных обитателей Южной Сибири. Так в 1217 году, накопившееся недовольство вылилось в восстание туматов в восточной Тыве. Был послан тумен, возглавляемый опытным полководцем Борагул-нойоном. Завязались «большие сражения», в которых он был убит. Назначенный на место Борагула нойон Дорбо Докшин (Дурбай-нойон) подавил восстание, обрушив с гор внезапный удар на беспечно пировавших туматов. Сто семейств знатных туматов были отданы в рабство семье убитого Борагула.
Но восстание туматов и расправа над ними взволновало всё население енисейского края. В следующем, 1218 году, когда монгольские сборщики дани потребовали для своих нойонов туматских девушек, оскорблённые туматы восстали вторично. Их поддержали все местные этнические группы: «В год барса (1218), когда восстало одно [из] племён тумат, сидевшее в Баргуджин-Токуме и Байлуке, для его покорения [монголы], из-за того что оно было поблизости от киргизов, потребовали от киргизов войско; те не дали и восстали» – пишет Рашид ад-Дин.
***
Началась очередная война с завоевателями. Армию восставших возглавил полководец Курлун из народа Кыргыз. Это восстание было довольно серьёзной опасностью для господства Чингисхана в Саяно-Алтае. Поэтому в действие вступили главные силы монгольского войска. Так для подавление восстания Чингисхан вновь послал большую армию во главе с «верховным владетелем лесных племён» – старшим сыном Джучи. Передовой отряд, как и в 1207 году, вновь возглавил верный Буха-нойон.
В этой борьбе на стороне кыргызов сражались все этнические группы Южной Сибири. Но многочисленное монгольское войско с боями прошли по Тыве, Минусинской котловине, Горному и Монгольскому Алтаю, потратив на подчинение «лесных племён» около года. Степи обезлюдели. Но восстание в Саяно-Алтае и расправа с ним вызвали широкий резонанс во всей Центральной Азии. В том же году взбунтовались некоторые племена, и прежде всего жившие к югу от Южной Сибири – найманы, а также меркиты.
***
Чингисхан, задумавший поход на Среднюю Азию, вынужден был послать карательные войска против найманов и «других племён, которые бунтовали по всем углам его владений». Карательная армия царевича Джучи, ослабленная в предшествующих боях, прямо с Енисея, без передышки, выступила на помощь войскам Субэдея для разгрома мятежных меркитов, бежавших в Кипчакскую степь. Но несмотря на понесённый урон, кыргызы сохранили основной район обитания и управлялись своими князьями.
Продолжала сохранять своеобразие и развиваться культура енисейских кыргызов. Но не был сломлен боевой дух и пыл енисейских кыргызов, так в течение 86 лет продолжалась борьба. В монгольских хрониках имя кыргызов, хакасов, – неизменно значится в перечне «не мирных, злых народов». Исподволь накопив силы , в 1273 году народы Южной Сибири предприняли новое, на этот раз успешное восстание. Монгольский наместник и его гарнизоны были уничтожены. Енисейские кыргызы обрели независимость на два десятилетия.
«Упорная, кровопролитная борьба, которую вело хакасское государство против войск Джучи, задержала на несколько десятилетий движение монголов на запад, которое произошло уже во времена Бату. Следует особо подчеркнуть, что ни одна из этнических групп, обитавших в Южной Сибири, не участвовала в военных акциях на стороне войск чингизидов и не выставила для их армий ни одного воинского отряда».
Л.Р. Кызласов «История Хакасии с древнейших времён до 1917 года»
В.Я. Бутанаев, Ю.С. Худяков «История енисейских кыргызов»

Зайнидин Курманов, профессор: "Если Кыргызстан хочет добиться каких-то результатов, то ему надо жестко пресекать нарушения законов, чтобы привести зажравшееся чиновничество и олигархию в чувство"

В 3-2 в. до н.э. в Китае было хронически неспокойно. Страна жила в состоянии постоянных междуусобиц, гражданских войн, восстаний, мятежей, бунтов. Прекратить этот бардак взялся царский чиновник Шан Ян, который ввел “легизм” – жестокие наказания даже за незначительные нарушения. Требования касались всех без исключения. Был казнен родной брат царя, принц был вынужден бежать, спасаясь наказания. Страна сразу стала меняться. Поднялась государственная дисциплина, ответственность подданных. Вот тогда были заложены основы того Китая, которые мы сейчас хорошо знаем. Высокая дисциплина, трудолюбие. Политика верховенства закона сопровождалась и другими мерами. Проводилась политика меритократии, в управление привлекались самые достойные кадры, прошедшие обучение и сдавшие государственные экзамены. И Шан Яну удалось достичь результата. Даже ценой самопожертвования. Он тоже был жестоко казнен – четвертован. А Китай наконец был обьединен и стал могущественной империей. Если Кыргызстан хочет добиться каких-то результатов, то ему надо жестко пресекать нарушения законов, чтобы привести зажравшееся чиновничество и олигархию в чувство.

Зайнидин Курманов, профессор

Бернштам A.Н. К вопросу происхождения киргизского народа.

Статья из журнала: Советская тнография, 1955 – N 2 – C.16-26

Настоящая статья вызвана необходимостью не только подытожить накопившиеся за последние годы материалы, но и поставить на обсуждение научной общественности некоторые принципиальные вопросы этногенеза одного из народов Средней Азии – киргизов, запутанные под влиянием ошибочных положений Н.Я. Марра, якобы направленных против национальной ограниченности, а на деле способствовавших развитию ложных, буржуазно-националистических концепций.

Крайний автохтонизм Н.Я. Mappa способствовал развитию взглядов, согласно которым предки той или иной народности оказывались только там, где эта народность обитает в настоящее время. Так, например, вне учета восточных инфильтраций в лице тюркоязычных племен и народностей Южной Сибири и Центральной Азии, некоторые авторы рассматривали носителей андроновской культуры казахстанских степей как прямых предков казахов. При этом не учитывалось, что, по археологическим и антропологическим данным, ближайшими потомками андроновских племен были на западе савроматы, на востоке сакские племена, и те и другие ираноязычные. Только в результате ассимиляции часть сакских племен стала тюркоязычной. Андроновская культура в какой-то части вошла в состав культуры казахов, но язык, расовый тип не могли возникнуть здесь в результате трансформации. Процесс был намного сложнее.

Последователи Н.Я. Марра решали эту проблему просто. Андроновские, а также более поздние племена – сакские, савроматские – объявлялись “яфетическими”. Из “аморфно-яфетического” состояния в результате “взрыва” появились, с одной стороны, ираноязычные, с другой – тюркоязычные племена. Так поступал и автор настоящей статьи [1]. Вслед за Н.Я. Марром я полагал, что общность экономической базы порождает обязательно общую этническую принадлежность, т.е. упрощал, обеднял конкретно-исторический процесс, что нашло свое наиболее яркое отражение в моей специальной работе, посвященной проблемам тюркского этногенеза [2]. К сожалению, последняя работа оказала влияние и на некоторых других историков, которые либо прямо опирались на мои выводы, либо, выступая с критикой моих положений, видели источник ошибок не в том, в чем следовало.

Ошибочные концепции нашли отражение в ряде статей и докладов, где под флагом борьбы с космополитизмом отрицались культурные связи казахов, киргизов и т.д. с другими народами Средней Азии. Некоторая часть научных работников Киргизии и Казахстана особенно протестовала против концепции о согдийской колонизации Семиречья и ее роли в развитии городской и земледельческой культуры этой страны. К сожалению, протесты не сопровождались аргументами, и голословная критика повисала в воздухе.

Теория автохтонизма сыграла заметную отрицательную роль в изучении истории народов Средней Азии. Многие из нас трактовали происхождение народов Средней Азии от “генеалогического древа”, выросшего исключительно на той же почве, на которой сформировались современные народы, фактически отрицая культурные связи народов Средней Азии.

Преодоление ошибок, допущенных как автором настоящей статьи, так и другими исследователями, должно сопровождаться позитивным решением вопроса. Именно эту цель и преследует предлагаемая статья, в которой автор, учитывая критические замечания по поводу его прежних работ, пытается предложить характеристику некоторых основных этапов истории сложения киргизской народности. Автор опускает здесь общую характеристику проблем тюркского этногенеза, чему посвящена другая специальная работа.

Этнические и культурные общности в условиях Средней Азии в районах оседло-земледельческого хозяйства складывались скорее и прочнее, чем в районах скотоводческих. Другими словами, у оседлого населения Средней Азии, в частности у таджиков, элементы национальной культуры сложились раньше, чем у кочевников. Из этого отнюдь не следует, что кочевники развивались по каким-то особым законам истории. Речь может идти только о конкретных путях, темпах и времени сложения этнических особенностей.

Если для I тысячелетия до н. э. мы можем говорить об этнических именах предков современных народов, то мы еще не можем ничего с уверенностью сказать об этнической принадлежности этих народов. Сармато-аланы первых веков н.э. – это еще не туркмены, древние киргизы Енисея III в. до н.э. – это еще не тяньшанские киргизы, бактрийцы конца I тысячелетия до н.э. – это еще не таджики. Об этом С.П. Толстов говорил на сессии по этногенезу народов Средней Азии в 1943 г.: “При наличии очень давно сложившихся историко-территориальных общностей, на базе которых из разнородных, аборигенных и пришлых этнических элементов шел процесс консолидации современных среднеазиатских народов, ни один из этих народов не восходит непосредственно к какой бы то ни было из этнических групп древности. Наоборот, как правило, как древние местные, так и пришлые народы вошли в различных пропорциях в состав нескольких, а иногда и всех народов Средней Азии, а частью и народов за ее пределами” [3].

На данном этапе наших исторических знаний мы еще не всегда можем точно установить, какое этническое ядро было основным при сложении той или иной народности Средней Азии. Несомненно, что в сложении таджикского народа сыграли большую роль прежде всего саки, бактрийцы, согдийцы и тохары, но до сих пор неясно, кто из этих племен и народностей был носителем древнетаджикского языка. Кроме бактрийцев, язык которых неизвестен, остальные этнические группы говорили на северноиранских языках, между тем таджикский язык относится к западноиранской (по другой терминологии, южноиранской) ветви. Совершенно ясно, что культура Согда имела огромное значение в формировании культуры узбеков, но согдийцы были ираноязычны, следовательно, “трансформироваться” в тюркоязычных узбеков они не могли и, очевидно, были “отюречены” по языку другими тюркоязычными племенами, вероятнее всего, из числа племен Западнотюркского каганата и особенно карлуками Но поставить знак равенства между племенами Западнотюркского каганата или карлуками, с одной стороны, и узбеками, с другой – нельзя, так как известно, что значительная часть племен Западнотюркского каганата, например, конфедерация племен дулу, вошла в состав казахских дулатов. В деталях этот процесс еще не известен. Осмысление его только еще намечается, и то, что известно, заставляет отвергать попытки прямых отождествлений современных народностей с одной из древних. Не следует забывать различие путей сложения культуры и особый путь развития языка – главнейшего показателя этнической принадлежности.

Различные тюркские племена, чаще всего южносибиpcкoгo (алтайского), центральноазиатского и особенно семиреченского происхождения, смешавшиеся с кушанскими и согдийскими племенами среднеазиатского Междуречья, заложили основы узбекской народности еще в пору Западнотюркского каганата VI—VIII вв. Эти скрещивания еще более усилились в период караханидов, на территории государства которых сложились узбеки, вплоть до XVI в не перестававшие впитывать другие племена. Сходный с узбеками и почти одинаковый по времени процесс претерпели туркмены, в образовании которых решающую роль сыграли огузы, объединившие группу местных сармато-аланских и эфталитских (гуннских) племен.

Быть может, наиболее молодыми образованиями являются казахи и киргизы, у которых при наличии древних предков и ранних государственных образований процесс сложения народности был прерван монгольским завоеванием, а затем тормозился слабым развитием земледельческой культуры и рядом особых конкретно-исторических условий. Одним из таких тормозящих условий явилось расселение киргизов за пределы Енисея и Южной Сибири и долгое подчинение их различным другим народам.

Все народы Средней Азии, а особенно казахи и киргизы, исторически сложились из разных племен, народностей и рас. В отношении киргизов, например, письменные источники отмечают различие в антропологических особенностях на протяжении только одного тысячелетия. Я имею в виду описание гяньгунь на рубеже н.э. китайцами и киргизов в XI в. в сочинении Гардизи. Именно у кочевых народов особенно разительны скрещивания, отмечаемые не только данными письменных источников, но прежде всего этнонимикой этих племен. Оставляя в стороне все возможные реконструкции племенных названий в китайской транскрипции, укажем, что этнонимика отражает многие общие племенные названия у киргизов, с одной стороны, и у казахов, узбеков, туркмен, с другой например, толес, дулу, канглы, конграт, монгол, джалаир, кытай и другие. Это свидетельствует об известной общности этнического состава, о разделении ряда древних племен и вхождении их отдельных частей в различные этнические образования. Не случайно поэтому во многих проявлениях национальной культуры этих народов наблюдаются этнографическое родство, общность сюжетов в фольклоре и т.п. – прямой результат общности их исторического развития.

Особенность этногенеза киргизов заключается в том, что их формирование шло на двух территориях: по берегам Енисея и на Тянь-Шане. Более древней ветвью киргизов является енисейская. Процесс развития киргизских племен на Енисее привел их в эпоху возникновения классового общества к созданию собственного государства и к сложению специфических черт культуры, в частности, рунической киргизской письменности на так называемом литературном языке орхонских тюрков [4].

Политическая и экономическая изолированность енисейских киргизов и самостоятельный путь их исторического развития способствовали расширению экономической основы их хозяйства и возникновению своеобразных черт в их быту. Существенную роль в этом сыграло появление у них земледелия как подсобной отрасли хозяйства, а также городов-ставок и развитого ремесла, особенно металлургического.

Енисейские киргизы развивали экономические связи и с соседними областями, о чем достаточно ясно свидетельствуют данные письменных источников и памятники материальной культуры. Вспомним хотя бы известное указание китайской летописи Таншу для VII—VIII вв. о том, что киргизы были “всегда в дружественных связях с Даши (арабы, Средняя Азия. – А. Б.), Туфанью (Тибетом) и Гэлолу (карлуками Семиречья)” [5]. И далее: “Из Даши не более двадцати верблюдов приходило с узорчатыми шелковыми тканями; но когда невозможно было уместить всего, то раскладывали на двадцать четыре верблюда. Такой караван отправляли раз в каждые три года” [6].

Экономические связи осуществлялись также в результате военных операций, которые нередко завершались военно-политическими союзами, о чем, например, прямо говорит руническая стела в честь Кюль-Тегина, повествуя о киргизском вожде Барсбеге. В ней сказано, что тюрки “даровали ему титул кагана и дали ему (в супружество) мою (Кюль- Тегина. — А. Б.) младшую сестру-княжну” [7]. Военные походы енисейских киргизов приводили их на юг, в степи Монголии и к границам Китая, и на запад – на Алтай и в Семиречье. Прямым следствием этих походов было, во-первых, включение в состав киргизов иноплеменных элементов, прежде всего племен Алтая, и в связи с этим появление некоторых культурно-бытовых черт некиргизского происхождения; во-вторых, это привело к заимствованию киргизами некоторых черт культуры из Китая и Средней Азии, что ясно прослеживается в памятниках искусства.

К примерам первого порядка следует отнести “жекающий” киргизский язык, отличающийся от “йокающего” языка письменности; наличие в киргизском фольклоре (эпос “Манас”) упоминания о территории Алтая как родине отца Манаса – Жакыпа. Вспомним, наконец, указание летописи Таншу о том, что государство киргизов “на восток простиралось до Гулигани (курыкане Прибайкалья. – А. Б.), на юг до Тибета, на юго-запад до Гэлолу (т.е. Семиречья – А.Б.)” [8]. Среди примеров второго порядка отметим такие выдающиеся памятники искусства, как бронзовые накладки на чепрак седла из Копенского Чаатаса, в которых археологам С.В. Киселеву и Л.А. Евтюховой удалось с достаточной убедительностью проследить и переднеазиатские и китайские мотивы [9].

В процессе военных походов и приобщения к другим культурам совершенно неизбежно происходила утрата некоторых самобытных черт культуры. С точки зрения тюркских каганов это представляло большую опасность. Напомню в этой связи замечательные слова текста Кюль-Тегина и Бильге-хана, с которыми они обратились к своим дружинам:

“У китайского народа, дающего (нам теперь) без стеснения (нас) столько золота, серебра, зерна и шелка, (всегда) была речь сладкая, а дары мягкие; прельщая сладкой речью и роскошными дарами, они столь сильно привлекали к себе далеко (жившие) народы; (те же) поселясь вплотную (с китайцами), усвоили себе там “образованность”. Однако истинно) хороших, мудрых, людей, добрых витязей они не (могли) сдвинуть (с места): но уж если один кто-нибудь (из тюрок) соблазнялся в этом отношении, то они (китайцы и их сторонники) не отпускали его (более) к его челядинцам, к его народу, к себе на родину. Дав себе прельстить их сладкой речью и роскошными дарами, ты, о тюркский народ (и на моей памяти) погиб в большом количестве. О, тюркский народ, (такова была) твоя погибель; когда ты, о тюркский народ, желал селиться справа (на юге) не только в Чугайской черни, но и в Тунской равнине, это была твоя погибель, (ибо) там “образованные” люди так подстрекали тебя, говоря “Кто живет далеко, дает плохие дары, кто живет близко, дает хорошие дары”, этими словами они так (сильно) подстрекали тебя (поселиться рядом с китайскими). И вот вы, люди, не обладавшие (истинной) мудростью, послушавшись этой речи и, подойдя вплотную (к китайским пределам), погибли (там) в большом количестве. Итак, о тюркский народ, когда ты идешь в ту страну, ты становишься на краю гибели; когда же ты, находясь в Утукенской стране (Хангай), лишь посылаешь караваны (за подарками), а сам остаешься в Утукенской черни, где нет богатств, (но) нет и стеснения (со стороны китайцев), то ты можешь жить, поддерживая свой вечный племенной союз” [10].

Эта тема не нова. Характерно, что еще при гуннах (II в. до н. э.) шаньюя Лаошан Цзиюя его советник Чжунсинюе предостерегал от приобщения к китайской культуре следующими словами:

“Численность гуннов не может сравниться с населенностью одной китайской области, но они потому сильны, что имеют одеяние и пищу отличные, и не зависят в этом от Китая. Ныне, шаныой, ты изменяешь обычаи, и любишь китайские вещи. Если Китай употребит только 1/10 своих вещей, то до единого гунны будут на стороне дома Хань. Получив от Китая шелковые и бумажные ткани, дерите одежды из них, бегая по колючим растениям, и тем показывайте, что такое одеяние прочностью не дойдет до шерстяного и кожаного одеянья. Получив от Китая съестное, не употребляйте его и там показывайте, что вы сыр и молоко предпочитаете им” [11].

Как видно, еще во II в. до н.э. и в аналогичной киргизам среде стоял вопрос о сохранении своих этнических особенностей, обычаев и быта. Эти тексты раскрывают значение самобытности, цементировавшей общность народа. Значение военных походов енисейских киргизов далеко не исчерпывалось указанными экономическими обстоятельствами. Их следствием было проникновение части киргизов на Тянь-Шань, особенно усилившееся в VIII-Х вв., когда окончательно укрепляется тяньшанская ветвь киргизов.

Напомню основные данные о переселении енисейских киргизов на Тянь-Шань [12]. Появление енисейских киргизов на Тянь-Шане связано с движением Чжичжи шаньюя в 49-47 гг. до н.э., когда первые группы киргизов осели в Северном Притяньшанье (долина Таласа). В начале III в. н.э. китайский источник Вэйлио отмечает наличие западной ветви гяньгунь (киргизов) в районе Семиречья. Киргизский вождь Пицьсе Туньге Гинь (VII в.) на Енисее находился в генеалогическом и брачном родстве с представителями тюргешской и карлукской знати Семиречья. Для того же времени характерно наличие в Семиречье рунического енисейско-киргизского письма и памятников материальной культуры (Кочкорский клад, украшения сбруи, одежды, оружия), в значительной степени аналогичных енисейским. Имеются совершенно определенные указания таких источников, как “Худуд-ал-Алам” и сочинение Истахри о пребывании киргизов на Тянь-Шане в Х в., причем “Худуд-ал-Алам” упоминает к северу от Тянь-Шаня “город киргизского хана” [13]. Однако эти свидетельства, отмечая постепенное накопление киргизских племен на Тянь-Шане, еще не дают нам оснований говорить об их преобладании здесь ни в этническом, ни в культурном, ни в политическом отношении, особенно в домонгольский период.

Анализ эпических сюжетов, языка, орнамента и памятников материальной культуры Тянь-Шаня этих периодов, а также современная этнография киргизов ярче всего огражают алтайские сюжеты и аналогии, свидетельствуя о движении киргизов через Алтай и степи Монголии. Кроме указанных выше археологических и письменных фактов, эти сюжеты ярче всего представлены в эпосе “Манас”; существенные данные в этом плане дает и киргизская этнонимика, на что обращал внимание Н. Аристов [14]. В VI-Х вв. они просачивались на Тянь-Шань под водительством “князей-удачников”, не создав, однако, на Тянь-Шане собственного государства. Переселившиеся на Тянь-Шань енисейские киргизы, скрещиваясь по пути с племенами Алтая и Центральной Азии, проникали в этнически чуждую среду, попадали в культурную и политическую зависимость от местных тяньшанских этнических и государственных образований. В древности это были усуни, позднее – западные тюрки, тюргеши, карлуки и в первую очередь согдийцы. Это были также уйгуры, ягма, каракитаи и другие этнические массивы.

Именно в этой среде и в культурных связях с ней (прежде всего с племенами и народами Средней Азии и оазисов Восточного Туркестана) развивалась история киргизов Тянь-Шаня в домонгольский период. Киргизское племенное меньшинство, приходившее с Енисея, неизбежно попадало под воздействие большинства коренных племен и народов Тянь-Шаня, часть которых стояла на более высоком экономическом и культурном уровне. Естественно, что больше всего родства могло появиться у древних киргизов с кочевыми обитателями этой страны.

Археологические исследования в Семиречье и на Тянь-Шане [15] позволяют раскрыть следующие основные этнические и культурные события на этой территории, начиная со II тысячелетия до н.э. и особенно с сакского периода. Во-первых, сложение местной этнической основы, которую мы именуем сако-усуньской, представленной погребениями в грунтовых ямах под перекрытием кромлехообразного типа. Во-вторых, систематические и непрекращающиеся взаимодействия племен Тянь-Шаня с южносибирской этнокультурной средой, что документируется, в частности, каменными могилами, погребениями под накатами из бревен и двукамерными могилами. Южносибирские связи прослежены со II тысячелетия до н. э. до Х в. н. э. В-третьих, начиная с рубежа н.э. – появление центральноазиатского этнического компонента, представленного катакомбной культурой Тянь-Шаня, причем район распространения этих племен в основном совпадает с современным расселением киргизского народа. В катакомбной культуре мы видим очень много черт родства с культурой киргизов. Происхождение катакомбной культуры Средней Азии весьма сложно. Носители этой культуры, по всей вероятности, племена гуннского союза, подверглись сильному воздействию со стороны сармато-аланских и иных племен Средней Азии и Казахстана. Чем позднее катакомбы III-V вв. н.э., тем меньше в них удерживается элементов культуры центральноазиатского происхождения, тем больше черт сармато-аланской культуры. С середины I тысячелетия н. э. отмечается бурное развитие оседлой земледельческой культуры и ремесла, связанное с проникновением сюда прежде всего согдийцев из среднеазиатского Междуречья.

Кочевые племена, в связи с отсутствием у них многих отраслей производства (особенно земледелия), добывали недостающие им предметы потребления путем обмена или войн с оседлым населением и тем самым знакомились с культурными навыками последнего. Так, влияние согдийского мастерства ярче всего проявлялось в строительном деле и керамическом ремесле. Наряду с согдийским влиянием в западном Тянь-Шане столь же активно выступает влияние Ферганы, о чем говорят строительная техника и содержание культурных слоев в городищах Тянь-Шаня (Чалдывар на р. Манакельды, Токуз-Тароу, крепость Ширдакбек, Кошой-Курган и др.).

Вторым важным условием, определившим этногенез тяньшанских киргизов, – была политическая власть тяньшанских государств над киргизами: Западнотюркский каганат VI-VIII вв., карлукское государство VIII-Х вв., караханидское XI-XII вв., каракитайское XII в. У нас нет никаких данных утверждать, что эти государства были киргизскими.
Наоборот, есть все основания утверждать, что киргизы подчинялись этим государственным образованиям. Эти государства расчленили киргизские племена, в силу чего в состав древних киргизов (как и узбеков, казахов) вошли другие этнические компоненты, причем этот процесс в XIII в. еще не завершился. Напомню такие этнические названия домонгольского периода, как кущу-гэшу, нушиби-усунь, толес и другие; или же послемонгольского периода, как монгодор, монгуш, кипчак, найман, аргын и т.п. [16].

Это свидетельствует о том, что процесс складывания киргизской народности продолжался и в послемонгольский период, что в состав киргизских племен входили все новые и новые этнические массы, несшие и новые элементы будущей национальной культуры киргизов. Вот почему материальная культура, искусство и фольклор киргизов, наряду с древними киргизскими мотивами, хранят и те элементы культуры, которые только со временем стали киргизскими. Культура киргизов, взятая во всем ее многообразии, показывает, какие этнические пласты вошли в состав киргизского народа еще до того, как киргизы начали играть некоторую политическую роль на Тянь-Шане в XVI в.

В процессе формирования киргизского народа особенно большое значение имело массовое переселение енисейских киргизов на Тянь-Шань в IX-Х вв. Именно в Х в. западные авторы начинают выделять на Тянь-Шане киргизскую этническую группу, окончательно возобладавшую в послемонгольский период. Будучи кочевниками, обитателями горных долин Тянь-Шаня, они легче, чем оседлое население городов, перенесли удар монгольского завоевания. Они впитали в себя разнообразные тюркские племена на этой территории: ведь ираноязычное население этого района – согдийцы – были растворены в карлукском Семиречье уже в XI в., а Фергана начала “отюречиваться” с середины VII в., о чем говорят китайские письменные источники и эпиграфический материал. Этнический состав населения Тянь-Шаня становился более или менее однородным уже с VI-VIII вв н.э. и особенно с XI-XII вв., поэтому в состав киргизов Тянь-Шаня входили уже “отюреченные” ираноязычные племена, например, согдийцы.

Таковы, на наш взгляд, основные этапы этнической истории киргизов Тянь-Шаня. Они резко отличаются от этнической истории киргизов Енисея. Иначе, чем на Енисее, протекала также и социально-экономическая и политическая история киргизов.

Переселение киргизов на Тянь-Шань происходило постепенно. Исторические источники позволяют ясно выделить два основных этапа: I в. до н.э. и VIII-Х вв. н.э. Можно предположить, что третий этап переселения имел место при каракитаях и монголах, когда окончательно складывалась основная этническая масса киргизов на Тянь-Шане. Естественно, что такой постепенный процесс заселения киргизами Тянь-Шаня не мог привести к коренному изменению сложившихся на Тянь-Шане социально-экономических отношений. Так как археологические разыскания характеризуют киргизские племена главным образом в качестве сельской “кочевой округи”, то мало вероятно, что их экономика и социальный строй являлись ведущим укладом в историческом развитии Тянь-Шаня. Мне представляется возможным дать периодизацию истории тяньшанских киргизов на основе общей периодизации исторического процесса на Тянь-Шане и в Семиречье. Эту периодизацию я пытался неоднократно формулировать в своих историко-археологических работах. В общих чертах она сводится к следующим основным этапам, имея в виду в основном период до XVIII в.

Первый этап – это киргизы Тянь-Шаня в составе сако-усуньских и гуннских племенных союзов Тянь-Шаня и Семиречья, быть может, также горной Ферганы и Алая, – как кочевая военно-демократическая периферия государственных центров Средней Азии, в первую очередь Ферганы, Ташкентского оазиса, отчасти Согда и средней Сыр-Дарьи. Только в этом аспекте следует рассматривать роль предков киргизов в “эллинистическом” и кушанском периоде среднеазиатской “античности”.

Второй этап – V-VI вв. н. э. В Семиречье складываются свои оседлоземледельческие центры (Чу и Талас), по отношению к которым древнекиргизские племена среди других кочевых племен Тянь-Шаня сохраняют ту же роль кочевой периферии.

Третий этап – феодальный период; в Западнотюркском каганате, у тюргешей, а особенно в карлукском государстве VIII-Х вв., происходит процесс втягивания киргизских племен в русло феодального развития. Этот процесс усиливается в результате проникновения новых групп киргизских племен с Енисея с несомненно более высокоразвитыми общественными отношениями, чем у киргизов Тянь-Шаня. Наличие указания на город киргизского хана (“Кыргыз хан”) [17], усиление территориально-общинных связей, складывание отдельных территориальных групп киргизов, южных и северных, дают основание предполагать стабилизацию на базе развивающихся феодальных отношений некоторых черт, свойственных новой этнической категории – народности.

Недоразвитость этих отношений позволяет называть период IX-Х вв. раннефеодальным периодом в истории тяньшанских киргизов и первым этапом сложения киргизской народности на Тянь-Шане. В этот период государственные образования соседних народов стали преградой на пути самостоятельного государственного развития киргизов и их территориального сближения. Оставались не связанными синьцзянская, ферганская и тяньшанская ветви киргизов, не говоря уже об енисейской. На их пути стояла феодальная раздробленность каракитайского и караханидского государств, где киргизы продолжали оставачься в подчиненном положении. Это составляет четвертый этап их истории [18].

Пятый этап. Если в XV-XVI вв. киргизы, активно борясь за свою независимость, заслужили у своих угнетателей прозвание “диких львов Могулистана”, о чем сообщает нам Мухаммед Хайдар, то власть Могулистана и калмыков над тяньшанскими и приферганокими киргизами была той препоной, которая не дала развиться им в единую народность. Изоляция киргизов от оседло-земледельческих центров, экономическая обескровленность, политический гнет задерживали как распад патриархальных, так и развитие феодальных отношений, создав стабилизацию полупатриархальных-полуфеодальных отношений.

Шестой этап. Перекочевки киргизов с Тянь-Шаня в Синьцзян в XVI в., с Тянь-Шаня в Фергану в XVII в., нарушение их территориальной целостности, бесконечные расчленения племенных массивов киргизов и вхождение их различных частей в разные государства (Коканд, Китай, Казахские ханства) приводили к дополнительному смешению, разрыву нарастающего этнического единства, нарушению процесса создания экономической и культурной общности. Период, предшествовавший присоединению киргизов к Русскому государству в середине XIX в., особенно XVI-XVIII в., является периодом борьбы киргизов за независимость в условиях патриархально-феодальной раздробленности. Этот период достаточно ярко рисуют источники от Тарихи-Рашиди (XVI в.) до китайских Сиюй тучжи или Сиюй вэньцзяньлу (XVIII в.).

Китайские источники XVIII в. показывают племенную раздробленность киргизов. Они не только отмечают их деление на западных и восточных (очевидно, соответствующее в основном разделению их на группы адыгене и тагай), но и показывают внутриплеменное деление со стойкими военно-демократическими традициями. Источник Сиюй вэньцзяньлу сообщает, что

“владетели (цзюнь) их называются би. Иные би имеют от десяти до двадцати аманей (аулов), а другие – до тридцати аманей и людей (жэнь), которые называются их рабами (кулан). Хотя все называются бурутами, но би у них не один. Владетель (цзюнь) имеет свою землю и своих подданных (мин). Все равносильны и не зависят друг от друга (бусян). Когда би умирает, ставят на его место (другого) би, его сына или брата, и другие люди не могут занять его место” 19. Очевидно, последняя фраза характеризует наследственность только в пределах племени или рода, так как в отношении больших объединений власть вождя не передавалась по наследству. Отмечу в связи с этим другое место из Сиюй тучжи. Текст гласит; “Все эти вожди (тоу) независимы друг от друга. Ежегодно они выбирают одного главу – старейшину (чжан), который занимается общим управлением и которому все подчинено. Тот вождь (тоу), который стал старейшиной (чжаном), называется Мамук Кули. Он только временно во главе племени (бу)” [20].

Приведенные факты наглядно показывают, особенно если учесть широко известные сообщения, извлеченные В.В. Бартольдом из ираноязычной и тюркоязычной литературы, что в XVIII в. киргизы еще не вышли из полупатриархальных-полуфеодальных отношений. Патриархально-феодальная раздробленность, законсервированная у киргизских племен в послемонгольский период, и была тем решающим условием, которое мешало окончательному сложению киргизской национальной культуры. Раздробленность, которую пытались преодолеть еще в XIX в. такие деятели, как Ормонхан, была также условием, определившим скрещивание киргизов с другими племенами в течение двух тысяч лет, неустойчивость их этнического облика, возможность проникновения в их среду иных этнических и культурных элементов. Это и составляло своеобразие этнических особенностей тяньшанских киргизов, объясняемое своеобразием их исторического развития.

•••

Я попытался в самых общих чертах охарактеризовать основные моменты древней истории и этногенеза киргизского народа, которые, как мне представляется, объясняют особенности развития тяньшанской ветви киргизов.

Несомненно, что в образовании современных киргизов Тянь-Шаня основное ядро составляли племена енисейских киргизов. Численность тяньшанских киргизов увеличивалась не только за счет перекочевки енисейских киргизов, не только за счет естественного прироста населения, но в значительной степени и за счет ассимиляции киргизами кочевого, отчасти оседлого населения Тянь-Шаня. В истории киргизов Тянь-Шаня многое проясняется в свете марксистской концепции о складывании народов из различных племен, народностей и рас. Характерно, что современные наши знания о расовом составе населения Тянь-Шаня и Памиро-Алая, т.е. области расселения киргизов, позволяют отметить большое разнообразие расовых типов. Еще более разнообразны черты культурного развития Тянь-Шаня и Семиречья. Так, известно наличие в Семиречье различной письменности – согдийской, сирийской, арабской, рунической-тюркской, китайской, уйгурской, санскритской и т. д. В памятниках материальной культуры достаточно ясно выступают черты различного происхождения художественных традиций и ремесленных навыков, особенно в строительном деле, живописи, скульптуре, а также в металлургии и гончарстве.

Если кочевая культура аборигенов Тянь-Шаня и Семиречья складывалась из местных элементов, взаимодействовавших с центральноазиатскими и южносибирскими, то оседлая, особенно городская, культура складывалась в результате взаимодействия местной кочевой и оседлой среднеазиатской (согдийской и сырьдарьинсиой) культуры. Явления местной кочевой культуры особенно ярко прослеживаются с эпохи бронзы до Х в. н.э., а оседлой среднеазиатской – с V до Х в. н.э. После Х в. это многообразие культурных скрещиваний резко сокращается, меньше выявляется различие в этнокультурных элементах Тянь-Шаня. Это дает право полагать, что с этой поры начинается, прежде всего среди кочевого населения, сложение типических черт культуры киргизов. Однако и Х век еще не является веком окончательного сложения киргизской культуры и киргизских племен на Тянь-Шане.

Значит ли все это, что народы Тянь-Шаня и их культура должны рассматриваться как абсолютно чуждые киргизской культуре? По-моему, нет. Поскольку это была та среда, где кристаллизовались киргизские племена, поскольку этнические группы саков, усуней, племена гуннского союза, карлуков и т.д., с их культурой, языком, обычаями были той средой и теми компонентами, из которых складывалась киргизская народность, постольку их история явилась в известной мере историей тяньшанских киргизов. Вот почему историки имеют право, анализируя киргизский орнамент, киргизский фольклор, киргизскую этнонимику, восстанавливать эти слагаемые киргизской народности наряду с их древним основным этническим ядром. Но, называя те или иные памятники древнего Тянь-Шаня сакскими, усуньскими, гуннскими, согдийскими и т.п., мы не можем называть их киргизскими, так как в то время еще не сложилась собственно киргизская культура Тянь-Шаня, а саки, усуни, гунны, согдийцы вошли в состав не только киргизов, но и других народов.

Не называя их культуру киргизской, мы вместе с тем с полным правом называем все эти явления культурным наследством киргизского народа. Собственно киргизской культурой Тянь-Шаня до сложения киргизской народности следует считать культуру енисейско-киргизских элементов на Тянь-Шане, выявляющуюся в немногочисленных пока еще памятниках раннего средневековья.

Невозможно познать историю сложения киргизской народности, если изолировать ее от той общественной среды, в которой киргизские племена существовали, в контакте с которой они развивались. Учитывая особенно большие переселения киргизских племен, их частое раздробление и смешивание, нельзя не признать, что возможности для такого контакта у них были особенно велики.

Учет всего многообразия конкретных фактов, оказывавших влияние на сложение киргизской народности, – обязательное условие восстановления исторической правды.

Список литературы:

[1] A.Н. Бернштам. Проблемы древней истории и этногенеза Южного Казахстана, “Изв. АН Каз ССР, сер. археол.”, вып. 2, 1950
[2] А.Н.Бернштам, Древнейшие тюркские элементы в этногенезе Средней Азии, Сб. “Советская этнография”, VI-VII, М-Л., 1947
[3] Сб. “Советская этнография”, VI—VII, М-Л, 1947, стр. 304
[4] См. С. Малов. Енисейская письменность тюрков, М-Л, 1952
[5] Н.Я. Бичурин. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена, т.I, М-Л., 1950, стр. 355
[6] Там же.
[7] Записки Восточного отд. Русского археологического общества (в дальнейшем цитировании ЗВО), XII, вып. 2-3, стр. 69. Ср. С. Малов. Памятники древнетюркской письменности, М-Л., 1951, стр 58
[8] См. Н.Я. Бичурин. Указ. соч. т.I, стр 354
[9] См. С В. Киселев. Древняя история Южной Сибири, М., 1951.
[10] ЗВО, т. XII. вып. 2-3. стр. 61-62, Ср. С.Малов. Памятники древнетюркской письменности, стр. 34-35
[11] Н.Я. Бичурин. Указ. соч., т.I, стр. 57-58
[12] См. А. Бернштам, Археологический очерк Северной Киргизии, Фрунзе, 1941.
[13] В. Бартольд, Худуд-ал-Алем, Л, 1980; V. Minorsky, Hudud al Alam, London, 1937. Указатели.
[14] Н. Аристов, Заметки об этническом составе тюркских племен и народностей и сведения об их численности, “Живая старина”, в. III-IV, 1896
[15] См. наши работы: Памятники старины Талласской долины, Алма-Ата, 1941; Археологический очерк Северной Киргизии, Фрунзе, 1941; Основные этапы истории культуры Семиречья и Тянь Шаня, сб. “Советская археология”, т. XI, Л., 1949; Чуйская долина, МИЛ, 14, М-Л, 1950
[16] См. Н.Аристов. Заметки об этническом составе тюркских племен и народностей… “Живая старина”, 1896, вып. III-IV.
[17] В. Бартольд. Худуд-ал-Алем, л. 186
[18] Совершенно не изучена синьцзянская группа киргизов, а киргизы в Синьцзяне, в притибетских районах имелись уже до Х в. См. публикацию тибетских документов: Р.W. Thomas в JRAS, январь 1927, стр. 55; октябрь 1927, 817; 1928, 96. Особенно важны эти данные для истории южных киргизов.
[19] А.Бернштам, Источники по истории киргизов XVIII в., “Вопросы истории”, 1946, 11-12, стр. 128.
[20] Там же.

Где спрятано золото "белого барона"?

Роберт Николай Максимилиан фон Унгерн-Штернберг, изменивший позже свою фамилию на Унгерн фон Штернберг, вошедший в историю под именем Романа Федоровича и под прозвищами “белый барон” и “белый рыцарь Тибета”, происходил из старинного немецкого рода. Мать – из Штутгарта, родной отец и отчим, в ревельском (таллинском) доме которого вырос Унгерн, – остзейские дворяне. Но к Германии он был вполне равнодушен, и в Первой мировой войне воевал в российской армии. При этом один из самых загадочных персонажей Гражданской войны тяготел не просто к России, а к азиатской России. Весьма специфический патриотизм причудливо переплетался у него с монархизмом паназиатского масштаба и буддистскими верованиями.

Согласно идеологии барона Унгерна, который мечтал восстановить империю Чингиз-хана, культура “белой расы” находится в упадке и поэтому надо “оздоровить” Европу с помощью “желтых” бойцов: монголов, бурят, калмыков, киргизов, татар… Именно эти конники, а не русские казаки составляли костяк баронова воинства, наводившего страх на Дальний Восток в 1918-1920 годах.

Властелин Дальнего Востока

Обо всем этом очень подробно рассказывается в богатой интересными деталями книге Джеймса Палмера “Кровавый белый барон”, вышедшей во франкфуртском издательстве Eichborn. Палмер живописует не только дальневосточную “унгериаду” (так ее принято называть в исторической литературе), но и останавливается на военной карьере и идеологических воззрениях “белого барона”. Унгерн фон Штернберг учился в кадетском корпусе и с девятнадцатилетнего возраста служил в армии (в 1904 году он ушел добровольцем на русско-японскую войну). Он был награжден множеством орденов за личную храбрость. Но о военной стратегии был невысокого мнения. В походы барон отправлялся только по рекомендациям лам и шаманов, а воинскую дисциплину признавал лишь в отношении других и своим командирам подчинялся по настроению. Командиры – от Врангеля до Колчака – относились к нему соответствующе.

В конце 1918 года судьба забросила Романа Федоровича на станцию Даурия Забайкальской железной дороги, полновластным властителем которой он стал. К Февральской революции он дослужился до есаула, позже, командуя Азиатской конной дивизией, носил звание генерал-лейтенанта, которое, в сущности, присвоил себе сам.

На исход Гражданской войны, как считает автор книги “Кровавый белый барон”, Унгерн фон Штернберг не оказал практически никакого влияния. Но в историю он все же вошел. Вошел прежде всего тем, что в феврале 1921 года внезапным ударом разбил превосходящий его дивизию в десять раз китайский гарнизон Урги (сегодняшнего Улан-Батора) и фактически вернул Монголии независимость. Высокий, крепко сбитый, с холодными, прозрачными глазами, в малиновом халате с развевающимися полами, в белой папахе и с тяжелым ташуром – камышовой палкой – в руке, барон производил импозантное впечатление. Импозантное и страшное. Он прославился жестокостью, патологическим садизмом, болезненной подозрительностью. Барон был махровым антисемитом. Погромы и массовые убийства евреев стали на подвластной ему территории привычным делом.

Впрочем, и русских, как подчеркивает автор книги, Унгерн не слишком жалел. В ставке барона пытали крестьян, заподозренных в сотрудничестве с красными. Взяв в плен красноармейцев, Унгерн проходил перед их строем, что называется, по глазам определяя, кто из них – убежденный большевик, и таких тут же расстреливали. Прапорщика Чернова, пойманного при попытке дезертировать, заживо сожгли перед строем. Своего собственного доктора, лечившего солдат от чесотки, Унгерн избил до полусмерти за то, что тот не отпускал пациентов из лазарета в строй.

Сокровища истинного арийца

Сегодня и в России, и в Германии барон практически забыт. На волне послеперестроечных публикаций об искателях приключений времен гражданской войны в Москве вышло несколько документальных книг, одним из героев которых был барон Унгерн фон Штернберг. Были опубликованы также монография и роман, почти целиком основанные на мемуарах соратников “самодержца пустыни”. Во Франции из Унгерна сделали героя комиксов.

В нацистской Германии, вожди которой (прежде всего, Гиммлер) увлекались оккультизмом, он какое-то время считался чуть ли не мистическим предтечей “третьего рейха”, поскольку был “истинным арийцем”, антисемитом, визионером великой империи, носившим на погонах священный знак “суувастики”. Сегодняшним же немцам имя барона совершенно ничего не говорит. А вот в Монголии о нем пишут много.

Причина столь большого интереса к барону Унгерну фон Штернбергу вызвана не только тем, что тот освободил Монголию от китайского владычества. Снова и снова в Монголии появляются публикации, рассказывающие о награбленныхсокровищах, спрятанных бароном где-то в степи. Говорят даже о двух десятках ящиков с золотом и драгоценностями. Газета Hoh tolbo посвятила Унгерну и его монгольскому походу целую страницу. Журналист Галсанбаатар подробно рассказал о том, как монголы, которых ужаснули масштабы резни, учиненной солдатами барона после взятия Урги и которые больше симпатизировали большевикам, чем “белому барону”, подняли восстание против Унгерна.

Тот бежал, убивая по дороге китайцев, евреев, монголов, своих собственных казаков, подозреваемых в предательстве, и грабя по дороге села и стойбища. Поход закончился полным разгромом. Унгерна бросила даже его личная охрана, он попал в плен к красным партизанам и вскоре был расстрелян. Но, как уверяет Галсанбаатар, накануне последнего похода успел спрятать награбленное золото якобы к северу от Улан-Батора, вблизи деревни Цун-Хараа. Там теперь его и ищут.

Источник: “Dw.com”

Еще 200 лет назад существовал общий тюркский язык, на котором говорили от Китая до Африки

Сейчас тюркские языки распались на подгруппы, которые с трудом понимают друг друг. По большому счёту у тюркских народов остался лишь общий счет и отдельные слова. Но это совершенно новое явление.

Раньше тюркский был единым языком и зная его, вы могли совершенно свободно путешествовать от Китая до Северной Африки. А различия в наречия были настолько малы, что не отличались сильнее чем русский и малоросский диалекты.

По сути, это была единая территория с одним языком, где люди прекрасно понимали друг друга, торговали и вели дела. Вот что говорится в книге 1840 года “Обозрение российских владений в Закавказье”:

Народы, которые мы называем татарами, не знают это имя и татарский язык они называют Тюрк-дели. Это общее наречие с которым можно проехать от Китая до Казани, до Крыма а отсюда до Марокко и через Мекку в Индию, так точно как с французским можно объехать всю Европу

Отсюда мы видим, просто колоссальное распространение одного языка на гигантских территориях. Но об этом не рассказывают ни в школах не в институтах. Отмечается что Крымские, Казанские татары, нагайцы, Киргизы, Казахи, жители Турана (историческая область к востоку от Каспийского моря, жители Малой Азии и Турции говорили на одном языке, с незначительными отличиями в местном наречии.

До 19 века тюркоязычные писатели писали просто на тюркском и их прекрасно понимали и узбеки и киргизы и ногайцы – не было разделения на национальные языки

Как распался тюркский язык

Туран - об этом государстве, большинство даже никогда не слышало.

Туран – об этом государстве, большинство даже никогда не слышало.

Как мы видим на огромных территориях Евразии был один народ с общим языком, состоящий из множества племён. В 1920 год, коммунисты, следуя принципу: Разделяй и властвуй” разделили единый народ по племенам их, в каждом построив свою республику и создав различные правила языка.

Тюркский народ разделили на 26 национальностей, создав десяток уникальных алфавитов. Здесь работала та же схема что и для разделения славянских языков. Например, для составления белорусских словарей брали самое далёкое или хотя бы искаженное от русского слово.

Таким образом, за годы намеренного разделения накопились такие различия, что теперь племена, которые были когда-то одним, народом с трудом понимают друг друга.

К слову, если бы не политические решения отдельных правительств, сейчас тюркские народы вполне могли бы образовать единую общность или даже империю с одним языком, с одной культурой. Но, по воле случая они оказались разделены.

Так как в тюрках присутствуют и европейские и монголоидные черты, обычно их называют смещением этих двух рас. Но я осмелюсь предположить, а что если все наоборот, что тюрки это и есть тот общий корень для европейцев и азиатов?

Источник: “Zen.yandex.ru”

Меню

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: